Всем Мужчинам

Всем Мужчинам посвящается... Берём женщину, которая нравится, берём в конце рабочей недели, берём в прямом смысле — ловим на выходе с работы. Теплую и уставшую... Нет, конечно, она будет упираться, капризничать, норовить сбежать — не слушаем! Больно нужно. Применяем грубую мужскую силу, нежно под локоток, сажаем в машину,тычем в нос букет цветов, рот затыкаем шоколадом... В щеку — поцелуй. И ремнем безопасности фиксируем крепко, чтоб не выскочила. Минут 10 она жует шоколад и осознает происходящее. За это время она успокоится и даже перестанет фыркать... Возможно. И, возможно, даже начнет смеяться и кокетничать... Не расслабляемся! Не поддаемся женской хитрости и чарам. И ни в коем случае не везем ее домой... К ней... Везем к себе... Есть ровно 10 минут, чтобы она успела смириться с неизбежным... Ну, можно рассказать ей про коллекцию плюшевых мишек, которую собирал специально ей в подарок. Или — о том, что недавно нашел эстамп Кандинского, который непременно она обязана увидеть... Дома... Нет, не быстрый секс на столе... Нет не глинтвейн под Вивальди... Да, горячая ванна, НО! Без шансона и попсы. Добавляем в воду несколько капель ароматических масел,запах по вкусу... Как ее туда заманить — не проблема... Можно предложить посмотреть хомячка, который живет у под ванной, можно опять применить грубую мужскую силу, но есть риск, что она вынырнет и мокрой кошкой уедет домой на такси... Навсегда... Необходима фантазия, все в собственных корявеньких руках! Тем более, что она все и так понимает. Все ваши мужские потуги и старания... Теперь, внимание! Самое главное, оставить ее минут на 15-20 одну... Пусть полежит, пусть пропитается маслом, пусть забудет о том, что надо быть сильной, гордой, независимой... Пусть просто отдохнет... Принести стакан сока, если уж совсем хочется подсматривать... Заодно и проверить, запустит она тюбиком зубной пасты или нет... Нет? Отлично, почти приручена, можно приступать к следующему этапу... Берем обычное джонсоновское масло для малышей, добавляем туда немного ароматического, вытаскиваем расслабленное создание на свет божий и начинаем энергично ее растирать этой самой смесью... Ручаюсь — опешит! И не только опешит, но и начнет к вам присматриваться повнимательней... Потом плюнет на обрывки рассудительности и полностью отдаст себя в ваши руки... Внимание! Не расслабляться! Не отвлекаться! Не задерживаться на выпуклых местах! Мысли и желания — в глубину!!! В данную минуту — массажист. Точка. Быстро укутать ее в махровую простыню, чтобы не успела заметить, как же не хочется быть массажистом, взять на руки и — в спальню... Упираться не будет, ручаюсь... Ну, дальше — поглядим... Либо — хочется секса на пару раз, либо — отношений на больше... В первом случае — сразу занятся этим самым сексом, не откладывая... Во втором... О, во втором — уложить ее клубочком к себе на плечо, погладить по голове, поцеловать в макушку и дать выспаться... "Маленькая моя"... И не важно, сколько ей лет, неважно какой у нее рост/вес. Это все не имеет никакого значения! Сейчас — она маленькая девочка, она защищена, она спокойна, она рада, что никому ничего не должна, что не нужно никуда спешить и никого бояться... Не нужно быть отличным работником, образцовой матерью, хорошим другом... Даже любовницей сейчас быть не нужно... Ничего не нужно... Вообще! Ну, то есть — абсолютно! Можно просто выспаться... Просто полетать во сне... И — не важно, сколько она будет спать — час или всю ночь... Отключить телефоны, дать ей побыть маленькой... Когда она проснется — она проснется счастливой! И вот тогда уже решать, чего же хочется: секса, дружбы или просто горячих бутербродов... И когда она, все же, уйдет и, возможно, опять будет вбивать свои гвозди сама, опять будет гордой и независимой, просто знать, что это всего лишь роль сильной и независимой женщины... А на самом деле она — маленькая девочка, которая смешно сопит во сне и улыбается радуге... И глаза у нее, как небо. Такие же светлые и счастливые...

Лежали в больнице в палате одной
Два тяжко больных человека.
Один у окошка лежал, а другой —
У двери, где не было света.

Один постоянно в окошко глядел,
Другой — лишь на краску дверную.
И тот, что у двери узнать захотел
Про жизнь за окошком — иную.

С готовностью первый больной рассказал,
Что видно ему из окошка:
Там тихая речка, дощатый причал
И ходит по берегу кошка.

По синему небу плывут облака
Причудливые, как зверушки,
Сидят на причале там два рыбака
И с внуком гуляет старушка.

И так каждый день — то про сказочный лес
Рассказывал, то про влюблённых,
Другой же сосед перестал, даже, есть,
Считая себя обделённым.

Он мучился злобой, и зависть росла,
Его постепенно съедая.
Не мог он понять, почему же была
Тут несправедливость такая.

Однажды сосед у окна занемог,
Что не было сил разогнуться.
Он стал задыхаться и, даже, не мог
До кнопки своей дотянуться.

У двери сосед мог на кнопку нажать
И вызвать сестру милосердия.
Но он не нажал, а остался лежать,
Глаза закрывая усердно.

Наутро сестра милосердия пришла
Постель поменять за покойным,
Сосед попросил, и она помогла
Занять эту самую койку.

Когда ж он в окно, наконец, посмотрел,
На шее задергалась вена:
Увидел он вместо того, что хотел,
Глухую высокую стену.

Он был потрясён и сестре рассказал
Про тихую чистую речку,
Про сказочный лес, про дощатый причал
И небо в кудрявых овечках.

«Ах! Если б он видел — сказала сестра —
Всю жизнь он слепым оставался...»
«Зачем же тогда?!» — тут больной прошептал...
— «Да он Вас утешить старался.»

© «Мы умудряемся воспитывать некоторых своих детей так, что они стесняются нас, стесняются своего дома, стесняются своей Родины».
Подробнее здесь.

Как хочется забросить все дела
И каждый миг ребёнку посвящать...
Но жизнь такого права не дала...
Я в детский сад веду его опять...

А он глазёнки карие свои
От детских слёз обижено протрёт
И скажет: "Мама, мам, не уходи!"
И ручкой руку мамину сожмёт...

И если бы поставить на весы
Карьеру, страсть, усталость, суету,
То перевесит всё, конечно, сын...
В глазах его любовь без слов прочту...

А вечером уставшая совсем,
На кухне у плиты опять стою...
И тут бежит решение проблем
С волшебным "Мама, я тебя люблю!"

И я смотрю в любимые глаза,
В них столько необъятного тепла,
Что вся усталость стала исчезать,
Забыв про неотложные дела...

Забросив стирку, борщ не доварив,
С сыночком мы играем в паровоз...
А он сейчас так счастлив и красив,
Он верит в чудеса ещё всерьёз...

Бывает, не сдержусь и накричу,
А он глаза опустит и молчит...
Я в тот момент казнить себя хочу
За то, что у него несчастный вид...

Ведь ничего главней не может быть,
Чем счастье и здоровье малыша!
Так искренне за всё и всех любить
Умеет только детская душа...

Каким все-таки мудрым был мой отец

Мой приятель Руслан ездил на побывку к маме в Кострому.
Сегодня вернулся и рассказал поучительную историю о том, что не существует готовых рецептов воспитания, каждый сам перед лицом своего оболтуса изобретает свои педагогические методы...
И вот рассказ Руслана:

Мой отец умер шесть лет назад, и в этот мой приезд мама попросила вскрыть наконец его сейф с ружьем и патронами. «Вжикал» напильником с утра до вечера, но все-таки раскурочил его. В сейфе кроме оружия обнаружил толстенную пачку дореформенных денег с кучей нолей, взял их в руки... и просто не смог сдержать слез... Я понял, каким все-таки мудрым был мой отец.Когда-то в начале 90-х, я еще учился в школе, семья жила трудно, как и все, но папа однажды сказал:
- Русланчик, я буду раз в неделю выделять тебе деньги на карманные расходы. Все время одну и ту же сумму (в общем, для пацаненка совсем не маленькую...) Но, если ты в течение недели будешь плохо себя вести, или принесешь двойку, то из причитающихся тебе денег, я соответственно стану понемногу вычитать и что останется, то и получишь. Все зависит от тебя.
Утром в субботу мы заходили в ванную, отец открывал крышку унитаза и говорил:
- Сынок, чтобы ты не думал, что я жалею для тебя денег, все что не дополучишь ты, достанется нашему унитазу... Ну, поехали: так, двойка по алгебре...(И одна купюра из моих денег летела в унитаз).
Во вторник прогулял урок... (еще две увесистые купюры падали туда же)
Бывали случаи, что я так за неделю «влипал», что всю мою стопку папа сливал в канализацию без остатка. А бывало, что наоборот, целую неделю и в школе и дома, так «выпрыгивал из трусов», что все деньги доставались мне и ничего моему фаянсовому конкуренту...
Как же я переживал, что из-за моих «фокусов» семейные деньги уходили в канализацию и ведь папу не обвинишь в жадности – "мои" деньги тратились только на меня до копейки... Мне было очень стыдно, помню ночи не спал, старался учить уроки, не курить, не шляться, чтоб отцу не давать повода смывать наши скудные семейные деньги в канализацию... я же видел как мать с отцом корячились на работе за эти гроши.Может быть как раз благодаря этому я стал человеком, не спился, не сел в тюрьму, а уехал в Москву, выучился на оператора...

И вот я держал в руках кучу денег из старого папиного сейфа, а на каждой купюре, вместо «10 000 РУБЛЕЙ», написано: «10 000 РУСЛАНОВ» и отпечатаны они на дешевом ксероксе...

Кютинен Даниил Иванович - пекарь блокадного Ленинграда, умерший от истощения 3 февраля 1942 г. в возрасте 59 лет прямо на работе.

Сегодня я спросил у деда совета, как вести отношения и он ответил: «Честно говоря, в тот момент когда я познакомился с твоей бабушкой, я разочаровался, пытаясь найти подходящую женщину, и просто начал пытаться стать нужным человеком. И именно тогда ко мне подошла твоя бабушка и сказала „Привет“.
-------
Сегодня я, впервые за полгода, позвонил своему лучшему другу и извинился, что не смог поддержать его в сложную минуту. На что он мне сказал: „Я знал, что ты мне позвонишь… Приходи...“
-------
Сегодня, играя с своей 20-месячной дочерью, я делала вид, что сплю. Она накрыла меня одеялом, похлопала по спине, а затем поцеловала нежно в губы. Это именно то, что я делаю, когда сама укладываю её спать.

Тезка, кончились плюсы....+

Еду я в электричке Москва-Петушки. Входит бомж с Курского вокзала. Синяк синяком. Морда опухшая. На вид лет тридцать.
Оглядевшись, начинает:
- Граждане господа, три дня не ел. Честно. Воровать боюсь, потому что сил нет убежать. А есть очень хочется. Подайте, кто сколько сможет. На лицо не смотрите, пью я. И то, что дадите, наверное, тоже пропью! - и пошел по вагону.
Народ у нас добрый - быстро накидали бомжу рублей пятьсот.
В конце вагона бомж остановился, повернулся к пассажирам лицом, поклонился в ноги.
- Спасибо, граждане-господа. Дай вам всем Бог!
И тут вдруг сидящий у последнего окна злобного вида мужик, чем-то похожий на селекционера Лысенко, только в очках, вдруг как заорет на бомжа.
- Мразь, гнида, побираешься, сука. Денег просишь. А мне, может, семью нечем кормить. А меня, может, уволили третьего дня. Но я, вот, не прошу, как ты, мразь.
Бомж вдруг достает из всех своих карманов всё, что у него есть, тысячи две, наверное, разными бумажками с мелочью, и протягивает мужику.
- На, возьми. Тебе надо.
- Что? - фонареет мужик.
- Возьми! Тебе нужнее! А мне еще дадут. Люди же добрые! - сует деньги мужику в руки, отворачивается, распахивает двери и уходит в тамбур.
- Эй, стой! - вскакивает мужик и с деньгами в руках выбегает за бомжом в тамбур.
Весь вагон, не сговариваясь, замолчал. Минут пять мы все внимательно слушали диалог в тамбуре. Мужик кричал, что люди - дерьмо. Бомж уверял, что люди добры и прекрасны. Мужик пытался вернуть деньги бомжу, но тот обратно денег не брал. Кончилось всё тем, что бомж пошел дальше, а мужик остался один. Возвращаться он не спешил. Закурил сигарету.
Поезд остановился на очередной станции. Вышли и вошли пассажиры.
Мужик, докурив сигарету, тоже вошел обратно в вагон и присел на свое место у окна.
На него никто особо не обращал внимания. Вагон уже жил своей обычной жизнью.
Поезд иногда останавливался. Кто-то выходил, кто-то входил.
Проехали остановок пять. Вот уже и моя станция. Я встал и пошел на выход.
Проходя мимо мужика, я бросил на него беглый взгляд. Мужик сидел, отвернувшись к окну, и плакал.

Раньше мы как-то обходились без телефонов...

Утром на пляже наблюдал чужое счастье. Семья полнокровная пришла на пляж. Естественно, как это и бывает всегда, из всего пляжа выбрали место рядом со мной. Я же носитель нескольких родовых проклятий.
Не знаю, что там творили мои предки в точности, какие злодеяния творили. Подозрения, конечно, имею. Иначе отчего, когда я приезжаю на фамильное кладбище всегда идёт дождь?
Первое проклятие - это проклятие ресторана. На любой широте, при любом градусе, при любом политическом режиме, господствующем в стране, при любых деньгах, утром, днём, ночью ко мне подойдёт самая злая и жутковатая официантка. Не знаю, где их содержат до моего появления. В клетке, в подвале, на цепях, не знаю. Не исключаю варианта, что есть специальный передвижной питомник для тех, кто выходит, не мигая, ко мне в обличье официантки, свесив руки вдоль тела до колен. А может хватают их прямо с улицы и угрожают, яря железом раскалённым, да напялив униформу, ко мне, значит, в зал. А может быть и гипноз... Не знаю.
Второе проклятие - это дорожное соседство. Сидишь с котомкой на коленях, робко поглядывая на стюардессу, или пробуешь продать собственные фотокарточки с автографом проводнице скорого, или валяешься в трюме с кляпом во рту - всё едино. Стопроцентно подсядет ко мне такой человек, что мысленно высаживаешь головой окно и орёшь, глотая паровозную гарь на одной красивой ноте: ААААААААА!!!!! А не мысленно в сортире пытаешься перегрызть вены на руках.
А утром воссоединение двух проклятий случилось. И соседство, и жратва.
Пляжные соседи скормили голубям килограммов семь круасанов. И обсуждали весело и громко, а сколько ещё сотен голубей прилетит? Часть голубей уверенно бродили по мне. Часть голубей летала надо мной, теряя излишки в полёте. А часть улетала, чтобы вернуться в удвоенном количестве.
Голуби были разные. Сизые, бежевые, пёстрые. Савелий Пармёныч так им обрадовался! Он даже не лаял, а просто выл от счастья. Ему-то на пляж, понятно, нельзя было, заскочил на минутку, буквально. И тут такое. То, что не было засыпано круасанами и голубями, было взрыто моим боевым волкодавом.
Соседи пляжные орали сначала от счастья, что вот есть у них возможность кормить круасанами птиц. Потом орали от того, что ещё бы побольше голубей, ещё больше! Потом орали, когда Савелий начал охоту за голубями. Мол, вот ведь! Потом они орали просто так, от избытка живительных соков. Потом орали на меня, не знаю почему. Я стал в них мячик кидать, а Савелию ведь всё едино, за чем гоняться-то по телам.
И самое важное, что я уверен в том, что сейчас это полноценное семейство жалуется своим сытым семейным богам, что их постоянно преследуют какие-то чудовищные уроды на пляже. Это я про себя сейчас. Я не спорю, вёл себя мрачно. Человеконенавистничество я подхватил ещё при прежнем строе.
И Савелий, наверняка, тоже жалуется во сне на что-то личное.
Всё в этом мире гармонично. Уродство одних компенсируется слепотой других. Хорошо, что хоть бог глухой.

© Д. Шемякин

Oleg Nef

У меня такая тачка была.., и велик такой тоже был...

Тачки не было...(просто тихо завидовал), а велик был...

Летали хорошо...

Надо было вот такие кидать..))

Да у тебя мажорное детство было...
Моим главным развлечением зимой был кусок линолеума, а летом вообще - деревья и заброшенные стройки.

А вместо телевизора даже не в окно смотрел, а на протечки и трещины на стенах?